СТИХИ
АВТОРЫ
УЧАСТИЕ

Шамсутдинова Марина

Родилась в 1975 году в городе Иркутске. В 2003 году окончила Литературный институт им. А. М. Горького (мастерскую Станислава Куняева). Автор четырех книг стихов "Солнце веры" (2003),"Нарисованный голос" (2007), "Дань за 12 лет" (2010), «Стихи» (2011). Печаталась в журналах «Сибирь», «Созвездие дружбы», «Первоцвет», "Огни Кузбасса", "Московский вестник", «Викинг», «Литературная Вена» и в других периодических изданиях. Автор журнала "Наш современник". Лауреат поэтической премии имени Юрия Поликарповича Кузнецова за 2010 (журнал "Наш современник"). Победитель фестиваля "Славянские традиции 2011" в номинации юмористическая поэзия. Статья «Сорная поэзия» вошла в шорт-лист фестиваля «Литературная вена» -2011, Статья «Типа, скрещение» вошла в шорт-лист премии критики им. Василия Розанова «Летающие собаки 2011».Член Союза писателей России, Союза писателей ХХI века. Живу в Москве.

РУССКАЯ СКАЗКА

На каждой опушке ждут нега и ласка –
В лесочке березовом русская сказка.
Присел на пенек пожевать пирожок –
Ежонком у ног проскочил колобок.
Малины у мишки в бору набирай,
В палатке съедай вот такой каравай!
А ночью притопает мышка-норушка
И сказку ночную нашепчет на ушко,
И лунную пряжу сквозь щелку спрядет,
Навяжет перчаток и прочных колгот,
Чтоб больше в лесу не царапать коленки, –
С полян собирать земляничные пенки.
Проснешься, а сосны в лесу налитые,
Стволы, как бока у бычка, смоляные,
К любому прилипнешь, застрянешь в лесу...

Но в город пора: есть сыры, колбасу,
Сосиски, паштеты из сала и сои.
А лето в лесу на Руси золотое!
А в городе что? – Беспросветная осень.
Но как колбасу и сосиски нам бросить?!

МОЛИТВА

Как сосуд дождевой водой
Я опять наполняюсь Тобой,
Вечно свежей Твоей листвой,
Вечно юной как голос Твой -
Всевмещающей простотой,
Всепрощающей красотой.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

1
Как прекрасна земля без людей,
Как чиста, как по-детски невинна.
И не слышно нелепых вестей,
И любовь ее к небу взаимна.
Как причудливы склоны ветвей,
Как округлы и трепетны липы,
В стороне от кичливых идей,
Вдалеке от печальной молитвы,
Как прекрасна земля без людей!

2
Шел день шестой. Земля существовала.
Над полем, над изнеженной листвой
Сияло солнце, бережно сияло.
Душа к Земле просилась на постой.
Мол, ничего, что грубые одежды,
Что тело не пригодно для жилья,
На небе жить, на небе безмятежном,
Мол, это бытие без бытия.
Кричала, что молиться не устанет,
Текли с небес горючие ручьи.
Но голос был, что Род на Род восстанет.
Бог полем шел. Он полем шел ничьим…

***

Пустоголовая, пустее всех пустых,
Я перед дверью. Ухожу в былое.
Вы не держите зла на бедный стих.
Он чист, как снегом убранное поле.

В нем нет намека на невинность строк,
Вот-вот, как волк в капкане, я завою.
Передо мною тьма жилых дорог,
Я выбираю убранное поле.

За то, что ждет безропотно весны,
За то, что все-таки оно живое.
Нам будут сниться радужные сны.
Я выбираю убранное поле.

***

З. А. Громовой

Напекла маманя подорожников
И скатеркой жизнь мне развернула.
Не иду, а сами несут ноженьки,
А маманя бедная уснула.

Не минуешь тихого погоста,
Тесная предвечная светелка,
Где не важно — тонкий или толстый, —
Все в плену у мирного поселка.

Каждый в пласт родной земли уложен
Теплыми вселенскими руками.
Я живу, я счастлив, вечно должен
Господу, Земле и доброй маме.

***

Под голубым покровом неба
Земля одна.
И где ты был, и где ты не был,
Жизнь не полна.

Над нами искры жгучих трелей,
Колонны звезд.
Мы много песен нынче спели,
Нем лишь вопрос.

Зачем живем, откуда небо
Земля и дым?
И где б ты был, и где б ты не был
Ответ один…

***

Никто ни в чем не виноват.
Вдруг за весной случилась осень,
Попав под летний листопад,
Мы у судьбы прощенья просим.

Произошедший невпопад
За шаг не в такт, против теченья,
Никто ни в чем не виноват,
И не за что просить прощенья…

«Ах, если б да кабы могли
Вспять повернуть родную душу,
Отнять добычу у земли,
Ах, если бы Господь послушал…»

Но в теплых солнечных лучах
Купает крылья небо сине,
Там отступают смерть и страх,
И просьбы кажутся пустыми…

***

Снежное сияние деревьев,
В облака закутанных берез.
Неразрывность утонченных звеньев
Закалил под градусом мороз.

Закрутил в седую паутину,
Заманил в тенета декабря.
Белою болотистою глиной
Залепил и реки, и моря...

На веревке мерзлая простынка
Бьется на прижимистом ветру.
А душа застыла, словно льдинка.
Наломавши дров, слезу утру.

Чет и нечет, словно чёрт и нечерт —
Белая и черная черта.
Скоротаю Божий день и вечер,
И сойдет на землю чернота.

Затоплю спасительницу — печку,
Мой сверчок заплачет на шестке.
Из трубы взметнется к Богу свечка,
Жар с золой оставлю кочерге.

***

У меня будет крошечный мир,
Под окном, с голубою сиренью,
Я его залистаю до дыр,
Зачитаю, как стихотворенье,
Я его сберегу от потерь,
От разлук я его заколдую,
В этот мир запечатаю дверь,
Проживу свою жизнь, как чужую...

***

Из хрусталя цвела Земля Обетованная.
И в белом снеге словно затаясь,
Спала земля, любимая, желанная,
И смертная в душе ослабла связь.

Ты обжигаешь легкие мороженым,
Густым и дымным зноем голубым.
А снег лежит нетронутым, нехоженым,
Хрустящим, свежим, пышным, молодым.

Утонешь в этом море снега белого,
Умоешься застывшею росой.
Не тронешь — не оценишь мира целого
С по-детски не целованной красой.

Цветет земля, пресветлая головушка,
Под снежными ресницами смеясь,
Над ней еще гнезда не свил соловушка,
А смертная уже бессильна связь.

* * *

«Птичка Божия не знает ни заботы, ни труда…»
А.С. Пушкин

Как беда нахлынет
Черною водой,
Станет на губах полынью,
Горькой лебедой.
Соберу в кружок я стаю
Резвых птиц,
Воробьишек привечаю
И синиц.
След петляет по дорожке
Не простой.
Я рукой посыплю крошки,
Милый мой.
Пусть развеют озорные,
Расклюют.
Все дела мои пустые,
Весь уют.
Божьим именем скликаю
В хоровод
Божьих птичек в Божью стаю
Круглый год.
Накормлю их без вопросов,
Милый мой,
Хлебом белым, чистым просом,
Чередой.
И отступит тьма седая
В тот же час,
Птичий щебет, Божья стая
Молит Господа за нас.

***

Дойду до кромочки жилья
Версту с лихвою.
А в поле нету ни жнивья,
И волки воют.
Как много теплого огня
В глухой деревне.
Там встретят всякого меня,
Там голос древний
Гудит в чащобе за углом,
В лесу древесном.
Там поят белым молоком,
И хлебом пресным.
Там насыщают, не таясь,
За палисадом.
Там мало доброго меня,
Но и не надо.
Тепло и чисто от огня
В светелке тесной.
Там отпоют в распев меня,
И я воскресну.

***

На Дунаи Ярославнын глас ся слышит,
зегзицею незнаема рано кычеть:
"Полечю - рече - зегзицею по Дунаеви,
омочю бебрян рукав в Каяле реце;
утру князю кровавыя его раны на жестоцем его теле".
Слово о полку Игореве

Глаза синиИ-синиИ
У моей Евфросинии!
Пелена кружевная из слёз.
Плачь на башне Россиею,
Голоси в темень сирую,
Чтобы Игорю счастье нашлось.
Пронеси над Каялою,
Над конями стоялыми
Свою песню, зегзицей в ночи.
Чтобы тучи развеялись,
Чтобы орды рассеялись,
И на тысячи лет замолчи!

МОЛИТВА ЗАСТУПНИЦЫ

Как в зеркале в иконе отразились
Века и люди, шепот их горячий,
Заминка перед ликом аскетичным
От смерда до бездарного царя.

Пусть складки на одеждах стали жестче,
Но просьбы за века не стали горше,
Так неизбывна русская судьбина,
Кручинится Заступница за нас.

ЕВРАЗИЙКА

1
На пластилинном серо-голубом,
На неподъемном шарике старинном
Летел в пространство сизым голубком
Мой предок дальний на коне былинном.
Волной неслась несметная орда,
Смывая городки и города.
Сшибались, падали и вновь разъединялись.
Вдаль уходили - дети появлялись…

2
Я – Евразийка, всем гожусь в невесты.
В скелете тонком моим генам тесно.
Меня прабабки круто замесили
На пересылках кочевой России.
Народы в поисках всё той же лучшей доли,
В таежных приисках, на стройках и в забое.
С земных глубин вздымается порода,
В одну сливается вся уймища народа.
Все вплавились в меня, сваялись и сплелись.
Такая даль во мне, попробуй, оглянись!

В ЗАЩИТУ ТАЕЖНОГО ЛЕСА

Тайга лежала раскрасавицей,
Медвежьей шкурой меховой,
С такой и гребень-то не справится,
Пожар лишь только верховой.

Попалит шкурку. Глянь, в горельнике
Такой, смотреть не надоест.
Встает в багульнике и ельнике
Таежный лес, надежный лес.

Прошла эпоха одиночников,
В тайгу с двуручною пилой
Уже не ходят, полуночников
Манит туда доход другой.

Не за избою пятистенною,
Не за дровами в пять кубов,
А тех, кто ширь её бесценную
Спустить задешево готов.

Пластай, руби, тебе забудется.
Обменный курс, доходный курс.
Тридцать монет, а вам не чудится,
За столько продан был Иисус?

Ползут КамАЗы многотонные
К Иркутску тайною тропой.
Такою тайной, ночью темною,
Что знает каждый постовой.

Где документы правят чистые
На свежий лес, таежный лес,
Китайцы дельные и быстрые,
Наш лес им нужен позарез.

С машинами сопровождения
Доставят, там готов вагон.
И никакого преступления.
Всё шито-крыто испокон…

…Я помню город, соль за городом.
Рассвет над шумной Ангарой,
А вдалеке, за водным воротом
Заросший сопочник густой.

Сейчас там плешь, и нет художника
Запечатлеть пустой пейзаж.
Беснуюсь на манер острожника,
А, может, это глупь и блажь?

Зачем наследство заповедное
Нам жжет от жадности нутро?
Хотеть ведь, кажется, не вредно?
У кошелька двойное дно?

Распродадим, располыхаем,
Достанем, спишем, растрясем.
Так Авеля прикончил Каин,
Так буриданов сдох осёл!

И шкура леса заплешивет,
Облезет, зарастет пеньём.
Народ сопьется и завшивет,
А мы ему еще нальем,

Чтоб спал в угаре, беспечальный,
Смотрел, пока не надоест,
Тот сон, где плещется бескрайний
Бесценный лес, таежный лес.

СКАЗ О РОЖЕНИЦЕ

Профессору, доктору медицинских наук
Харькову Леониду Викторовичу

Встает над Кием гоголевский месяц.
Тысячелетье кончат через месяц.
Сегодня поутру должна родить,
Кого из предков в ляльке воплотить?
Чернобыль. Радиация. Крещатик.
Мне б не забыть взять тапки и халатик.

Что знала я про сказку ЧернобЫль?
В моей Сибири не цветет ковыль,
Там кедры дорастают до звезды,
Там реки тонут в полчищах воды,
Там воздух от цветов багула пьян,
Сибирь впадает в Синий океан…

…Каштаны с крыш - креманки бланманже,
Родись, малыш, не улизнешь уже,
Не затаишься в лоне материнском,
Проснешься слабым с окриком сестринским!
А облака, как пена в детской ванной,
Родись, мой киевлянин долгожданный…

Малыш родился с тяжкой патологией,
Диагноз есть в шумерской мифологии,
Вот так меня догнал чужой Чернобыль,
Страшнее сказки не придумал Гоголь.
Рассеял споры ядерные гриб
И сибирячку в Киеве настиг,
Впитался в кожу, в воздух, в Днепр, в Дон,
В отцово семя, в материнский стон…

Планета шар, здесь нет чужой беды,
Мы созданы из глины и воды,
По кругу настигают нас проклятья,
Здесь не спасут бронежилет и платье:
Добра и Зла мы знания несем.
Малыш профессором от гибели спасен.
Но для меня взошла звезда Полынь,
Завел нас навигатор в ЧернобЫль.
Маршрут проложен к новой точке Джи.
Над Марсом спорят, а была ль там жизнь?..

РУССКОЕ БАРСТВО

Вековечное русское барство,
Удивительное постоянство
В смене старых и новых картин.
Там и варварство, там и чванство,
Прикупил по дешевке дворянство
Внук холопий, торгаший сын.
Из нагретых обкомовских спален,
Слово пакостное «Хозяин»
Выбирается из глубин…

Голубиная наша вера,
Ястребиное наше слово.
В гордой выправке офицера
И учительском добром: «Толково»
Выставляется на правёж,
Только режь ты меня на части,
Распусти ты меня по жилам,
Но хозяину не служила
Никогда. Вот гламурная ложь -

Накопление капитала…
Только мало ему, все мало
«Толстобрюхому богачу».
Он жирок отсосал в салоне,
Приложился к святой иконе,
И уверен, я тоже хочу
Помотаться по куршавелям,
Сделать пилинг, Моне, Боттичелли,
Прикупить пока не успели,
Откупную собрать палачу.
«Надо ставить реальные цели».
Я таких вершин не ищу.

«Только каждому по заслугам
Будет дадено». В это верю.
И не смыть ни греха, ни позора
Ледяною крещенской водой.
Ни пешком, ни четверкой, ни цугом,
Не пролезть похудевшему зверю
Сквозь ушко одно золотое,
Кошелек не возьмешь за собой.

Что успех? – напускная гордыня,
Жизнь песком проскользнет между строчек,
И как в зеркале в сытом сыне
Отразится трусливый отец.
Целиком умирать не захочет,
Заморозит в заморской машине
Мозг, желудок и пару почек
И преставится, наконец...

***

А пока апокалипсис апоплексично-тактичен,
Жар от казни египетской гасит ливийской водой.
Как его не крути - шар земной ограничен,
Неглубок и горяч, сколько бункер не рой.

А пока апокалипсис вскормлен недаром
На картошке израильской, на аргентинском зерне.
И привиделась мне моя Русь в превентивных ударах,
Уходящая в лес с малышом на горбатой спине.

ПЛАЧ ПО ЛИВИИ

О, Ливия, оливою
Склонилась над песками,
Тебя сжигает милую
Космический дискавери.
Войну раздует звездную,
Почти религиозную...
Кровь Ливии оливою...
Кровавой нефтью стелется
Пустыня златогривая
Ракетами ощерится,
В песок уйдешь– товар еще,
Как золото в песочницу,
О, Ливия, ты кладбище,
А умирать не хочется!

***

Планета с именем Россия
Летит меж Марсом и Венерой.
Голубоглазая МессИя
Пронизана единой верой –
Любовь вернее, чем насилие!
Наш Третий Рим времен Василия…

ДУША

Душа как птица от гнезда
От тела ринется к восходу,
Чтоб не вернуться никогда,
В небесном дне не сыщешь броду.
Земная плоть уйдет в песок,
Там на микроны разложится.
Души божественный листок
Над домом матери кружится.

© Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви 2011 г.