СТИХИ
АВТОРЫ
УЧАСТИЕ

Из истории духовной поэзии

Людмила
Колодяжная


Первый псалом Давида в переложениях

русских поэтов


1.

Блажен муж, иже не иде

на совет нечестивых, и на

пути грешных не ста, и на

седалище губителей не седе.


Но в законе Господни воля его, и

въ законе его поучится день и нощь.

И будет яко древо насажденное

при исходищих вод, еже плод свой

даст во время свое: и лист его

не отпадет, и вся, елика аще творит,

успеет.


Не тако нечестивии, не тако: но яко прах,

егоже возметает ветр от лица земли.


Сего ради не воскреснут нечистивии

на суде, ниже грешницы в совет праведных.


Яко весть Господь путь праведных,

и путь нечестивых погибнет.


2.

Первые строки славянского текста первого псалма Давида знакомы нам из службы Всенощного бдения, когда после завершения Великой ектеньи хор поет:


«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых.

Аллилуйа, аллилуйа, аллилуйа...»


Первый перевод Библии с греческого языка на славянский сделан был в IX веке святыми проповедниками Кириллом и Мефодием, первоучителями славянскими. От моравов Священное Писание было вместе с богослужеными книгами заимствовано болгарами, а от последних – Киевской Русью. Первая Библия в полном составе была собрана новгородским владыкою Геннадием в 1499 г., и история ее составления показывает, что Священное Писание было у нас распространено в отрывках и отдельных книгах, а всех книг в полном составе и одном свитке у нас не было. В этот же период были предприняты труды по исправлению славянского текста при
сличении его с греческими и еврейскими подлинниками. Самым замечательным трудом в этом роде был Новый Завет, писанный рукой московского святителя Алексия в 1355 г.

Подобными же трудами по исправлению текста занимались митрополиты св. Киприан и Филипп, а также Максим Грек.

По распоряжению митрополита Филиппа, воспитанник его, новокрещенный еврей Феодор, перевел с еврейского подлинника Псалтирь и книгу Есфирь. Им же сделаны и относящиеся к этому времени поправки в древне-славянском тексте Пятикнижия и пророческих книг.

Первая печатная Библия в России на славянском языке появилась в 1581 году благодаря трудам князя Константина Острожского. За основу при печатании был взят Геннадиевский сборник, исправленный по канону греческой Библии.

Дальнейшие заботы об исправлении и издании Библии принадлежат Петру Великому. В соответствии с его указом было поручено иеромонаху Софронию Лихудию и архимандриту Феофилакту Лопатинскому с помощниками вычитать славянскую Библию и согласить ее во всем с греческою семидесяти толковников.

Исправленная Библия была напечатана в 1751 году при императрице Елизавете Петровне. Переводчики приняли во внимание все исправления прежних справщиков. Этот-то перевод Библии и был распространен в 18–19 веках в России по благословению Святейшего Синода, пока в конце 19 века не был выполнен перевод на современный русский язык.

Полагаясь на эти сведения, взятые из статьи профессора А. П. Лопухина «Библейские переводы», можно считать, что славянский текст Псалтири и, в частности, первого псалма учитывает правки, сделанные по
еврейскому подлиннику Феодором, учеником Филиппа в 15 веке.


3.

Славянский текст первого псалма построен, как свободный стих, единство которого определяется не ритмом и рифмой, а смыслом, многообразным варьированием двух размышлений: блажен путь праведного и гибелен путь грешника.

Стихотворные строки псалма объединяются в шесть строф, каждая из которых представляет собой законченную мысль и оформлена как одно предложение. При этом первые три строфы рассказывают в ярких образах о жизненном успехе праведника, вторые три – о ничтожестве грешника.


4.

Во второй половине 17 века, в 1678 году, монах Симеон Полоцкий, придворный поэт царя Алексея Михайловича, осуществил первое стихотворное переложение всей Псалтири, в том числе и первого псалма. Свой труд
он назвал «Псалтирь рифмотворная». В предисловии к книге он писал о мотивах, побудивших его совершить свой труд:


Тем же я церковь мати по вся дни читает,

Во всяких си пениях их употребляет,

Полезно же и в домах оны честно пети,

Но без глас подложенных трудно то умети.

И разум сокровенный спону содевает,

Чтый более поющ псалмы со трудом той знает.

Тем во инех языцех в метры переведены,

Разумети и пети удобь устроены.


Иными словами, Симеон пояснял, что он переложил Псалтирь стихами для удобства ее пения не в церкви, но в домашнем чтении и употреблении.

Во времена Симеона Полоцкого на Руси было распространено силлабическое виршевое стихосложение, в котором ритм стихов определялся не равномерностью чередования ударных и безударных слогов, а постоянным количеством слогов в строках; рифма употреблялась только парная.

Первый псалом переложен Симеоном в виде тринадцатисложника, состоящего, как и исходный, текст из 6-ти строф. При этом первая и третья строфы, как и в оригинале., состоят из 4-х стихов. Симеон старался почти полностью сохранить слова славянского текста; изменения допускались только ради рифмы или сохранения числа слогов.


Блажен муж, иже во злых совет не входяше,

ниже на путях грешных человек стояше,

ниже на седалищех восхоте седети,

тех иже не желают блага разумети, –


Но в законе Господни волю полагает,

тому днем и нощию себе поучает.


Будет бо яко древо, при водах сажденно,

еже
дает во время си плод свой неизменно;

Лист
его не отпадает; – и все, еже деет,

по
желанию сердца онаго успеет.


Не тако
нечестивый, ибо исчезает,

яко
прах, его же ветр с земли развевает.


Тем же
нечестивии не имут востати,

на суд,
ниже грешницы в совет правых стати.


Весть
бо Господь путь правых, тыя защищает,

путь
паки нечестивых в конец погубляет.


Хотя
задача по переложению Псалтири стихами
была нелегкая, Симеон Полоцкий выполнил
ее за кратчайший срок – с 4 февраля по
20 марта 1678 года,– и с таким блеском, что
книга его, изданная в 1680 году, пользовалась
огромной популярностью вплоть до 19
века. В 1680 году русский композитор В. П.
Титов составил музыку ко всей Псалтири
Симеона. Ломоносов впоследствии писал,
что Псалтирь была именно той книгой, по
которой он познакомился с российским
стихосложением.


5.

Силлабическое
стихосложение просуществовало в России
до середины 18 века, до той поры, когда
1735 году великий русский ученый и писатель
Василий Кириллович Тредиаковский не
подал в Академию свою работу «Новый и
краткий способ к сложению российских
стихов.» В работе излагалась
силлаботоническая система, более
свойственная русскому языку, как языку
со свободной позицией ударения в словах.
Силлаботоническая система основана на
регулярном чередовании ударных и
безударных слогов.

В этой
же работе Тредиаковский изложил систему
жанров классицизма и впервые в русской
поэзии дал образцы таких форм, как ода,
сонет, рондо, мадригал.

Тредиаковский
обратился к переложению псалмов для
того, чтобы дополнить образцы жанра оды
еще одной разновидностью: «Одой
Божественной». К 1750 году он составил
полное переложение Псалтири, но работа
так и осталась в рукописи. Лишь отдельные
псалмы, в том числе первый, были включены
в книгу «Сочинения и переводы», вышедшую
в 1752 году. Предваряя в этой книге раздел
«Оды Божественные», Тредиаковский
писал:

«Всяк
российский охотник может приметить
высоту слова, каковая приличествует
одам, в псалмах святого псалмопевца:
ибо псалмы есть не что иное, как токмо
оды... Увидит он тут и благородство
материи, и богатство украшения, и
великолепие изображений, увидит
удивительное вознесение слога.»

Первый
псалом Давида переложен Тредиаковским
стихами трехстопного хорея. В отличие
от Симеона Полоцкого Тредиаковский
отошел от структуры подлинника, написав
вместо шести строф десять.


Муж
поистине блажен,

Кой к
совету нечестивых

Не был
всякой приближен

Шествием
для мнений льстивых.


Кой
ниже, когда познал

Беззаконных
путь лукавый,

И на
том отнюдь не стал,

Зная,
коль он есть неправый.


Кой не
сел и на престол

Пагубников
гордо злобных,

И на
нем судя пробол

Как
чужих, так и утробных.


Но
закону отдает

Послушание
Господню;

И Его
всегда поет

Всю
кляня власть преисподню.


Сей,
как древо при водах,

Процветает
насажденный;

Веселится
при плодах

Правоты
есть угожденный,


Как на
том же древе лист

Чрез
все время зеленеет;

Так
весь век в делах он чист,

Что ни
начнет, преуспеет.


Все не
так с грешашим, кой

Ни стыда
ни Вышня знает.

Он такие
мзды в день свой

Никогда
не получает.


Он
презрен так равно есть,

Как
валяйся прах в доле,

Что
летя вихрь бурный несть

Может
от земли по воле.


Тем то
всяк из таковых

В
милостивый суд не встанет;

И ниже
в числе святых

В вечной
радости предстанет.

Праведных
стези весть Бог,

И всегда
и Сам защитит;

Путь
же злых хотя и мог,

Грозна
гибель весь похитит.


6.

Тоническая
система русского стихосложения открыла
новые просторы для поэтического
творчества и дала в 18 веке в России таких
поэтов, как Сумароков, Кантемир, Ломоносов,
Державин.

Михаил
Васильевич Ломоносов, явивший свой
самобытный гений в различных науках,
был и выдающимся филологом. Изучив
работу Тредиаковского, он в своем «Письме
о правилах российского стихотворства»
завершает разработку теоретических
основ русского стихосложения. Теперь
приобрели значение не общие принципы
уже победившей тонической системы, а
частные, однако весьма важные вопросы,
как, например, о жанровой пригодности
и допустимости различных размеров. Спор
о свойствах ямба и хорея подал в 1743 году
повод для своеобразного поэтического
состязания. Три самых крупных поэта –
Ломоносов, Тредиаковский и Сумароков
– решили на практике доказать
справедливость своих мнений и для этого
переложить стихами 143 псалом. Причем,
Ломоносов и Сумароков, следуя своей
концепции соответствия размера и
содержания, выполнили переложение
ямбом, Тредиаковский – хореем. Инициатива
выбора именно этого псалма принадлежала
Ломоносову, который по жалобе
профессоров-иностранцев был в это время
арестован и находился под стражей. При
этих условиях тема псалма 143, где идет
речь об избавлении от руки сынов чуждых,
была созвучна тогдашнему настроению
поэта.

В этот
споре прав оказался Тредиаковский,
который считал, что «никоторая из стоп
сама собою не имеет как благородства,
так и нежности; но что все сие зависит
токмо от изображений, которые стихотворец
употребляет в свое сочинение».

Переложение
псалмов увлекло Ломоносова. Стремясь
как можно точнее придерживаться
оригинала, он выбирал для перевода те
из них, которые более всего соответствовали
его переживаниям.

Переложения
Ломоносова поражают удивительным
чувством русского языка. Не случайно
Пушкин считал переложения псалмов
лучшими произведениями его.

Переложение
первого псалма вместе с 26-м и 34-м
осуществлено в период 1749–1750 годов.
Духовная ода, являющаяся переложением
первого псалма, посвящена высокому
покровителю Ломоносова при дворе
императрицы Елизаветы Петровны, человеку
благороднейшего ума и качеств – Ивану
Ивановичу Шувалову. Являясь
генерал-адъютантом императрицы и членом
государственного совета, Шувалов
действовал всегда безкорыстно и мягко,
и со всеми ровно и добродушно, благодаря
чему у него почти не было врагов. Он
отказался от предложенных ему Елизаветой
обширных поместий и графского титула.
Главная же заслуга его заключалась в
покровительстве оказанном им образованию.
В частности, в 1755 году Шувалов стал
первым куратором основанного Ломоносовым
Московского университета.

Первый
псалом в переложении Ломоносова состоит
как и в славянском тексте из шести строф.
Стихи псалма написаны размером только
что освоенного русскими поэтами
четырехстопного ямба, впоследствии
ставшего наиболее распространенным
размером.


Блажен,
кто к злым в совет не ходит,

Не хочет
грешным в след ступать,

И с тем,
кто в пагубу приводит,

В
согласных мыслях заседать.


Но волю
токмо подвергает

Закону
Божию во всем,

И сердцем
оный наблюдает

Во всем
течении своем.


Как
древо он распространится,

Что
близ текущих вод растет,

Плодом
своим обогатится,

И лист
его не отпадет.


Он узрит
следствия поспешны

В
незлобивых своих делах;

Но
пагубой смятутся грешны,

Как
вихрем восхищенный прах.


И как
злодеи не восстанут

Пред
Вышнего Творца на суд,

И
праведны не воспомянут

В своем
соборе их отнюд.


Господь
на праведных взирает

И их в
пути своем хранит,

От
грешных взор свой отвращает

И злобный
путь их погубит.


7.

Следующее
после Ломоносова переложение первого
псалма было выполнено почти сто лет
спустя поэтом Николаем Языковым в 1844
году. Под пером Языкова строки псалма
звучат уже не как духовная ода, а как
политическое послание.

Николай
Языков, начавший поэтический путь в
20-ые годы как певец Вакха и любви, в 30-ые
годы становится глубоким религиозным
поэтом, сближается с виднейшими русскими
мыслителями – славянофилами Н. В.
Гоголем, И. В. Киреевским, И. С. Аксаковым.

Первый
псалом, написанный Языковым в ноябре
1844 года, образует общий тематический
цикл стихов-посланий, вызванных горячими
спорами между представителями двух
основных течений тогдашней общественной
мысли – «западниками и «славянофилами».

Основной
темой творчества Языкова в эти годы
становится тема защиты национально-самобытного
начала, вопрос о судьбе России. Одним
из самых ярких и нашумевших посланий
этого цикла было стихотворение «К не
нашим», обращенное к «западникам»,
которое заканчивается следующими
строками:


«...
Русская земля

От
вас не примет просвещенья,

Вы
страшны ей: вы влюблены

В
свои предательские мненья

И
святотатственные сны!

Хулой
и лестию своею

Не
вам ее преобразить,

Вы,
не умеющие с нею

Ни
жить, ни петь, ни говорить!

Умолкнет
ваша злость пустая,

Замрет
неверный ваш язык:

Крепка,
надежна Русь Святая,

И
русский Бог еще велик!»


Языков
не ставил перед собой задачи буквального
стихотворного перевода первого псалма.
Его переложение носит название «Подражание
псалму».


Блажен,
кто мудрости высокой

Послушен
сердцем и умом,

Кто
при лампаде одинокой

И
при сиянии дневном

Читает
книгу ту святую,

Где
явен Божеский закон:

Он
не пойдет в беседу злую,

На
путь греха не ступит он.

Ему
не нужен пир разврата,

Он
лишний гость на том пиру,

Где
брат обманывает брата,

Сестра
клевещет на сестру,

Ему
не нужен праздник шумный,

Куда
не входят стыд и честь,

Где
суесловят вольнодумно

Хула,
злоречие и лесть.

Блажен!..
Как древо у потока

Прозрачных,
чистых, светлых вод

Стоит,
– и тень его широка

Прохладу
страннику дает,

И
зеленеет величаво

Оно,
красуяся плодом,

И
своевременно и здраво

Растет
и зреет плод на нем!

Таков
он, муж боголюбивый,

Всегда,
во всех его делах

Ему
успех, а злоречивый...

Тот
не таков, он словно прах!

Но
злоречивый прав не будет,

Он
на суде не устоит,

Зане
Господь не лестно судит,

И
беззаконного казнит.


8.

Жанр
«Оды духовной», каким было переложение
псалмов для поэтов 18 века, почти полностью
исчезает из русской поэзии уже в первой
половине 19 века с развитием поэзии
романтической и обращением поэтов ко
всему многообразию новых жанров –
элегии, послания, сонета, мадригала и
т. д.

В то же
время творческое обращение к Священным
текстам как Ветхого, так и Нового Завета
у русских поэтов никогда не прерывалось.
Стихи на тему Евангельских страстей мы
встречаем в предсмертных творениях
Пушкина. Библейские мотивы постоянно
звучат в стихах Лермонтова. Обращение
к образам Христа и Марии характерно для
Тютчева. В начале 20 века русские поэты
– как символисты, так и акмеисты –
используют образы Священного писания
в своих стихах.

Однако
с наступлением 20-х годов нашего века в
России муза духовной поэзии уходит с
книжных страниц в глубины памяти и
тайные хранения, как это было с духовной
лирикой Ахматовой (стихи о Распятии) и
лирикой Пастернака (стихи Страстного
цикла).

Тем не
менее среди опубликованных стихов
известных русских поэтов 20 века мы не
встречаем переложений псалмов Давида.

До
середины 80-ых годов не принято было
публиковать религиозную лирику
современных русских поэтов. Но современная
русская духовная поэзия существует, и
существуют авторы, обращающиеся к такому
неиссякаемому источнику как псалмы
Давида. В заключение приведем стихотворение,
написанное в конце 80-ых годов по мотивам
первого псалма:


Блажен
тот муж, который не идет

В совет
неправедных и нечестивых.

Давид
поет, что он подобен иве,

Растущей
при потоке чистых вод,

Что он,
как дерево, приносит плод

В тот
час, когда тому наступит время,

Душевный
мрак одолевая с теми,

Кого
чрез жизнь высокий Дух ведет...

И лист
его не вянет, а цветет

Во всем,
что он ни делает, успеет,

К пределу
смерти подойдя без страха...

А
нечестивые – подобны праху,

Их ветер
гнева разметет, развеет...

18.05.95

© Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви 2011 г.